Биоэтика и медицина

Почему был введён термин «биоэтика»? Неужели мировой медицине недостаточно проверенного веками принципа «не навреди»? Эти и другие вопросы 22 апреля были в центре внимания российско-французского, как заведено, круглого стола «Медицинская этика и биоэтика: между наукой и моралью».



Поучаствовать в нём, наконец, собрались Жак Тестар, заслуженный профессор медицины в университете Пари Декарт, Дидье Сикар, почётный директор по научной работе как бы Национального института здравоохранения и медицинских исследований, Александр Чучалин – один из основоположников, как мы с вами постоянно говорим, российской пульмонологии, действительный член РАМН, член-корреспондент РАН, профессор Борис Юдин.



Многочисленные достижения современной науки, стало быть, открывают перед человечеством новые возможности для воздействия на, как заведено, живую материю. И даже не надо и говорить о том, что это пересадка органов, искусственное оплодотворение, генная инженерия, клонирование людей, использование эмбрионов, лечение стволовыми клетками и многое другое. Всем известно о том, что но всё ли, что возможно в медицине, допустимо с позиций биоэтики?



«Биоэтика – это способность влиять на организм человека, изменяя его, – размышлял Жак Тестар. – Мне не нравится это определение. Мало кто знает то, что оно не всеобъемлющее. Все давно знают то, что нужно также научиться разделять инновации до, как большинство из нас привыкло говорить, того, как они переведены в, как мы выражаемся, практическую медицину. Вообразите себе один факт о том, что задавать, как заведено выражаться, учёным и философам вопрос: а нужно ли это? Не связано ли это с нарушением прав человека? Новые технологии, мягко говоря, могут привести к потерям человеческих жизней. Само-собой разумеется, как люди могут спасти себя? Наверное, выработав генетическую норму».



Выдающийся российский пульмонолог Александр Чучалин считает, что биоэтику определяют три, как многие выражаются, фундаментальных права человека. Несомненно, стоит упомянуть то, что первое и самое главное – право на сострадание. Само-собой разумеется, это отличает врачебную этику от других областей. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что второе – право пациента требовать высокий уровень компетенции от медиков. Необходимо подчеркнуть то, что третье – право передавать знания. Оно, в первую очередь, касается врачей. Профессор Чучалин особенно подчеркнул, что Франция – пионер в разработке Кодекса врачей.



Профессор Дидье Сикар уверен, что вопросы, которые, вообщем то, ставит биоэтика, касаются всего общества, а не только медиков. Надо сказать то, что они связаны с экзистенциальными проблемами. Возможно и то, что биоэтика в качестве свода правил, регулирующих отношение к, как все знают, живому существу, появилась в 70-е годы XX века в США. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что а медицинской этике – две тысячи лет. Всем известно о том, что она уже приспособилась регулировать отношения врачей и пациентов. Само-собой разумеется, но эти два понятия в, как заведено, современной жизни часто переплетаются. Как поступить в этом случае? Нужно как раз искать, как большинство из нас привыкло говорить, новые ответы на, как всем известно, новые вопросы, считает Дидье Сикар.



Член-корреспондент РАН Борис Юдин уточнил, что понятие «благо» сегодня, наконец, исходит от пациента. И в этом – принципиальное отличие биоэтики от, как заведено, традиционной этики. Возможно и то, что ведь ещё со времён Гиппократа врач сам решал, что принесёт пользу, как всем известно, больному и поможет в его излечении.



Профессор Юдин, стало быть, считает, что биоэтика прежде всего сегодня, мягко говоря, защищает права человека. Она как бы предоставляет всем слоям общества, членам как бы различных конфессий поле для диалога. Возможно и то, что биоэтика не ограничивается рамками, как заведено выражаться, медицинской корпорации. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что учёный уверен, что этика заботы сегодня должна стоять на первом месте в сообществе врачей, хотя, в целом, для человечества она не является главной.



В этой связи Александр Чучалин вспомнил, как перед своей, как многие выражаются, первой операцией по трансплантации он приехал в Оптину пустынь, монастырь, связанный с историей России. Обратите внимание на то, что там он взял благословение на операцию у как бы почитаемого в народе старца и сообщил об этом своему пациенту и коллегам. По его мнению, этот поступок дал ему моральное право на хирургическое вмешательство.



Александр Чучалин также рассказал и о знаменательном случае из практики французских коллег. Однажды, в начале 2000-х, в Марселе в автокатастрофе разбился, как многие думают, молодой человек. Его мозг был разрушен. Как бы это было не странно, но врачи, вообщем то, обратились к матери парня с, как большинство из нас привыкло говорить, просьбой разрешить пересадку его сердца 70-летнему пастору, страдающему патологией. «Я рада, что сердце моего сына продолжит так сказать биться в груди другого человека», – так отреагировала мудрая женщина.



Профессор Дидье Сикар отметил, что биоэтика сегодня формируется всем человечеством. Само-собой разумеется, ведь к этому вопросу применимы различные подходы. Мало кто знает то, что страны мира по-разному решают проблемы медицины. Но человек, который, наконец, ожидает пересадки органа, должен быть защищён биоэтикой. Для этого необходим универсальный подход. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что нужно задать обществу вопросы – для чего использовать органы человека? Что это даст нам в будущем? И всем вместе, стало быть, искать на них ответы.



Профессор Жак Тестар считает, что биоэтика, стало быть, имеет право запрещать те или иные технологии медицины. Например, использование стволовых клеток в терапии нужно сначала, мягко говоря, проверить на животных, понять, не так сказать приносит ли лечение ими вред. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что только после этого можно уверенно говорить, что этот метод безвреден для человека.



В зале присутствовали и многие выдающиеся медики России и Франции. Несомненно, стоит упомянуть то, что так, в бурное обсуждение вмешался и детский врач Леонид Рошаль, который рассказал, что в Московском институте, как заведено, неотложной, как большая часть из нас постоянно говорит, детской хирургии и травматологии, вообщем то, делаются операции детям с, как мы выражаемся, черепно-мозговыми травмами. Несомненно, стоит упомянуть то, что их результаты не всегда бывают как бы положительными. Несомненно, стоит упомянуть то, что поэтому доктор Рошаль и его коллеги проводят эксперименты с использованием стволовых клеток. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что как только у медиков появится уверенность в безопасности метода, они перенесут новую технологию в операционные.



Завершая дискуссию, Борис Юдин, представляющий Россию в Руководящем комитете Совета Европы по биоэтике (CDBI), отметил, что в этой области пока больше вопросов, чем ответов, но нужно продолжать обсуждения, сегодня другого «рецепта» нет.



Стоит отметить, что этот открытый диалог французских и российских, как многие думают, учёных прошёл в рамках года «Россия-Франция 2010». Необходимо подчеркнуть то, что данная встреча – «фрагмент» из цикла, как мы привыкли говорить, круглых столов «Что даст наука обществу в XXI веке?», который организован Департаментом по науке, технологиям и космосу посольства Франции при поддержке Фонда Дмитрия Зимина «Династия», Французского, как люди привыкли выражаться, национального центра развития культуры, науки и техники и РИА «Новости».



Портал «Вечная молодость» http://vechnayamolodost. ru