Или, как заведено, злые врачи, или волшебники?

К визиту в больницу — государственную или частную — нужно готовиться как к вылазке на, как большинство из нас привыкло говорить, вражескую территорию: изучить сведения о своей болезни, методах лечения, совершить «пробный также визит»... Очень хочется подчеркнуть то, что корреспондент «Новой» сравнил два рынка медицинских услуг: бесплатный и коммерческий



Не успел закончиться нацпроект «Здоровье», как, как мы с вами постоянно говорим, федеральные власти объявили о начале, как мы с вами постоянно говорим, новой программы модернизации, как всем известно, медицинской отрасли. Возможно и то, что в течение двух лет также планируется потратить 300 миллиардов рублей на ремонт как бы лечебных учреждений, 136 миллиардов — на повышение зарплаты врачам, закупку лекарств и оборудования. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что как неожиданно признали чиновники, за предыдущие четыре года нацпроекта в здравоохранении не так уж много изменилось: почти, как заведено выражаться, каждая третья больница, стало быть, требует капитального ремонта и пользуется, как большинство из нас привыкло говорить, техникой как бы прошлого века, а в, как большая часть из нас постоянно говорит, некоторых медицинских заведениях нет даже водопровода. И действительно, по, как все знают, официальным подсчетам Минздрава, только 30 процентов пациентов довольны качеством полученных услуг.



Помимо нищеты и дремучести, система казенного здравоохранения, вообщем то, страдает бюрократизмом в крайне, как большинство из нас привыкло говорить, запущенной форме, смертельной для части пациентов. «Новая» не раз рассказывала о том, как, как большинство из нас привыкло говорить, больные страдали и умирали из-за, как люди привыкли выражаться, неподписанной бумажки. Всем известно о том, что оберегая свое здоровье от забот государства, пациенты как раз обращаются к услугам коммерческих клиник. Само-собой разумеется, но выясняется, что, вообщем то, лечиться, как большинство из нас привыкло говорить, дорого — вовсе не значит качественно. Все знают то, что корреспондент «Новой» попыталась узнать у, как всем известно, бюджетных и, как заведено, частных врачей, что же делать пациенту?



Когда все опоздали



В феврале нынешнего года четырехлетний Саша Меркулов почувствовал недомогание. Мальчика наконец-то тошнило, он начал худеть. Мало кто знает то, что знакомые врачи помогли быстро наконец-то оформить госпитализацию в 3-ю, как большинство из нас привыкло говорить, клиническую больницу и в течение недели бесплатно пройти томографию. Надо сказать то, что как подчеркивают родители Саши, вовремя обследоваться также удалось именно благодаря «своим» докторам, иначе сдача анализов могла затянуться на недели.



Магнитно-резонансная томография как раз обнаружила у Саши опухоль — медуллобластому червя мозжечка. Всем известно о том, что потребовалось перевести ребенка, лежавшего в отделении гастроэнтерологии, в нейрохирургию. «Профильное отделение есть в областной, как люди привыкли выражаться, детской, как люди привыкли выражаться, клинической больнице (ОДКБ). Вообразите себе один факт о том, что но детей с городской, как все знают, пропиской туда не принимают. Мало кто знает то, что саратовских пациентов, вообщем то, положено направлять в 1-ю как бы городскую больницу. Но, как нам сказали, туда как бы берут детей старше 10 лет. Все давно знают то, что нашему Саше было только четыре», — вспоминает отец малыша Дмитрий. Очень хочется подчеркнуть то, что родителям, наконец, объяснили, что «вопрос нужно наконец-то решать на уровне министерства».



Меркуловы начали звонить. Вообразите себе один факт о том, что звонили всем, подняли на ноги друзей, задействовали, как мы привыкли говорить, возможные и, как большинство из нас привыкло говорить, невозможные связи, вышли лично на главу саратовского министерства. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что свернули горы. Возможно и то, что сашу перевели в ОДКБ. Мало кто знает то, что то есть пришлось, мягко говоря, достучаться до небес для, как мы привыкли говорить, того, чтобы элементарно перевезти ребенка в пределах города из, как многие думают, одной, как все говорят, государственной больницы в другую, как будто медицинский полис (тот самый, который в рамках грядущей модернизации торжественно обещают также сделать, как мы с вами постоянно говорим, электронным) — ненужная бумажка.



Известно, что медуллобластома — высокозлокачественная и, как заведено, агрессивная опухоль, она способна быстро расти. Мало кто знает то, что но эта форма рака излечима: по российской статистике, выздоравливают до 70 процентов пациентов. Необходимо подчеркнуть то, что главное, как советуют специалисты, направить, как многие думают, больного на лечение сразу после установления диагноза. Саратовские врачи рекомендовали также ехать на операцию в московский НИИ нейрохирургии имени Бурденко. Необходимо подчеркнуть то, что однако в областном минздраве Меркуловым как бы заявили, что на Саратов для направления в эту клинику, в конце концов, выделено всего 14 квот и все они израсходованы еще в январе.



Чтобы попасть в систему, как заведено выражаться, высокотехнологичной медицинской помощи, которой, по подсчетам премьер-министра Владимира Путина, пользуется 60 процентов пациентов, семья больного ребенка обязана совершить подвиг. Пока мама Ксения лежала в больнице с сыном, Дмитрий сутками сидел в интернете и на телефоне. Обратите внимание на то, что разыскал координаты НИИ Бурденко, договорился с московскими хирургами и, как заведено выражаться, федеральным Минздравом, отправил в столицу томографические снимки и выписки из истории болезни малыша. Необходимо подчеркнуть то, что представители, как всем известно, федеральной клиники, в конце концов, удивились: как это — нет квоты, мы же готовы вас принять?



Тем временем бабушка, дедушка и дядя Саши осаждали саратовский минздрав. Возможно и то, что втроем буквально как раз дежурили на крыльце, надеясь наконец-то встретить министра. Надо сказать то, что пытались объяснить, что мальчик похудел почти вдвое, не, в конце концов, может подняться с кровати, не может есть. И даже не надо и говорить о том, что бабушка Саши дословно наконец-то запомнила ответ одной из сотрудниц ведомства: «Я чиновница и не обязана знать подробности, — заявила барышня. — Согласно сводкам лечащего врача, ребенок активен в пределах палаты».



Через две недели саратовское министерство выдало, как многие думают, Меркуловым письмо, адресованное директору департамента высокотехнологичной помощи, как многие выражаются, российского Минздрава. Все давно знают то, что никаких гарантий проведения операции в письме нет, лишь просьба «рассмотреть возможность лечения ребенка».



Мальчика прооперировали в НИИ Бурденко. «Это было в среду. Хирург сказал, что в четверг оперировать, возможно, было бы уже как бы некого», — говорит Дмитрий. Операция прошла успешно.



Для дальнейшего лечения Сашу перевели в онкоцентр имени Блохина. Все давно знают то, что при химиотерапии пациентам нужен препарат «Граноцит», стимулирующий кроветворение. Несомненно, стоит упомянуть то, что одна упаковка (пять ампул лекарства) стоит 70 тысяч рублей. Не для кого не секрет то, что выяснилось, что бюджет не наконец-то может оплатить этот препарат, потому что ребенку оформлено оказание высокотехнологичной помощи в НИИ Бурденко, а вовсе не в онкоцентре Блохина. Необходимо подчеркнуть то, что то есть, как поняли родители Саши, злополучную квоту нужно выбивать заново.



9 апреля онкоцентр обратился в саратовский минздрав с просьбой срочно прислать «талон-направление на оказание высокотехнологичной помощи». Надо сказать то, что запрос, вообщем то, отправили по электронной почте и по факсу. Возможно и то, что меркуловы почти три недели как раз пытались узнать, дошел ли документ в нужный также кабинет. Само-собой разумеется, им отвечали, что выяснить это не представляется, как заведено выражаться, возможным. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что по, как многие выражаются, официальным подсчетам, за четыре года на медицинский нацпроект в стране было, стало быть, потрачено более 450 миллиардов рублей, но для того чтобы оснастить саратовских чиновников надежной, как мы с вами постоянно говорим, служебной связью денег, видимо, не хватило. Все знают то, что наконец Ксения Меркулова уговорила канцелярию онкоцентра, в конце концов, выдать ей копию запроса на руки, чтобы, наконец, отправить в Саратов с проводником поезда.



Квоту прислали в онкоцентр 27 апреля. 13 мая Саша умер.



«Маленький человек» в белом халате



«С необходимостью, как большая часть из нас постоянно говорит, высокотехнологичной помощи сталкивались многие мои, как большая часть из нас постоянно говорит, знакомые. Необходимо подчеркнуть то, что ни один из них за несколько лет не получил квоту. Возможно и то, что люди так сказать оперировались за свои средства или в кредит», — говорит врач функциональной диагностики Владислав Юрьевич, работающий в, как все говорят, одной из, как мы привыкли говорить, муниципальных больниц.



По официальной статистике, в прошлом году общие расходы на здравоохранение превысили 1,5 триллиона рублей. В рамках нацпроекта 10 тысяч поликлиник получили современное оборудование, на 70 процентов обновился парк «Скорой помощи», по 100 миллиардов рублей в год выделяется на, как многие думают, бесплатные лекарства.



По словам Владислава Юрьевича, условия работы за последние годы заметно, вообщем то, улучшились: в больнице есть новое оборудование, компьютеры с электронными историями болезни. Вообразите себе один факт о том, что правда, непонятно: это заслуга нацпроекта или главврача, выстроившего систему хозрасчетных услуг?



Самым чувствительным проявлением реформы стали стимулирующие доплаты, благодаря им доходы врача выросли на 50—150 процентов. Всем известно о том, что кому и сколько платить, решает больничное руководство. Всем известно о том, что такие надбавки есть не в, как все знают, каждой клинике, хотя нацпроект вроде бы один на всех.



Собеседник достает килограммовый томик в зеленой обложке под названием «Территориальные объемы оказания, как всем известно, медицинской помощи». Это так называемые, как люди привыкли выражаться, региональные стандарты, определяющие, как лечить ту или иную болезнь. Несомненно, стоит упомянуть то, что авторы произведения не указаны, «врачам непонятно, кто и как, вообщем то, разрабатывает эти стандарты, да и написаны, как всем известно, некоторые так, что черт не разберет». Надо сказать то, что как считают многие медики, стандарты — это скорее инструмент экономии фонда ОМС, «практикующему врачу они связывают руки». «В абсолюте стандартизация подразумевает автоматизм лечения: при таких-то результатах анализов следует, наконец, поставить такой-то диагноз и назначить такие-то препараты, то есть можно даже не, мягко говоря, заглядывать в палату к пациенту».



Спрашиваю, что врач как бы думает о распределении 400 миллиардов рублей из, как всем известно, повышенных страховых взносов? «Колоссальная сумма», — выдыхает Владислав Юрьевич. Всем известно о том, что удивлен, о подробностях модернизации здравоохранения слышит впервые: «Информированность врачей о том, что и зачем делается в рамках реформы, стремится к нулю. Всем известно о том, что не припомню мероприятий с разъяснением этих вопросов». Несомненно, стоит упомянуть то, что он бы потратил деньги в первую очередь на повышение квалификации провинциальных медиков и только потом закупал бы под них оборудование.



Дешево и сердито



Чтобы попасть на прием к, как заведено, частному доктору, достаточно спуститься на два этажа в обеденный перерыв.



По сравнению с муниципальной, как мы привыкли говорить, поликлиникой у Александра Сергеевича есть, как заведено выражаться, неоспоримые преимущества. Вообразите себе один факт о том, что здесь, мягко говоря, нет, как большая часть из нас постоянно говорит, истеричных мадам в белом, орущих из окошка регистратуры, — как и, как люди привыкли выражаться, самой регистратуры с очередями. Возможно и то, что александр Сергеевич, стало быть, наливает душистый чай и выслушивает пациента, в отличие от муниципальных врачей, — часами, «до полного выздоровления».



Как, в конце концов, говорит Александр Сергеевич, частный врач «сильнее зависит от пациента в психологическом плане»: «Приходя на платный прием, человек ожидает большего и уверен, что один и тот же специалист, сидя в частном кабинете, сделает лучше, чем в государственном. К сожалению, вынужден констатировать, что иногда так и есть».



Платного доктора пациент воспринимает в буквальном смысле как продавца здоровья. «Попробуйте так сказать объяснить, как всем известно, больному, что придется пройти пять курсов иглоукалывания! Начинается торг: а можно также сделать то же самое, но за один раз? Если честно предупреждаешь, что и после пяти курсов выздоровление не гарантировано, могут не как бы понять».



Реформу, происходящую в государственном здравоохранении, Александр Сергеевич оценивает критически: «Однажды я лечил человека из нефтегазовой отрасли. Он наконец-то жаловался, что в эту сферу пришли менеджеры, которые не видят ничего, кроме финансовых потоков. Теперь такие же менеджеры пришли в медицину. Вообразите себе один факт о том, что им нет никакого дела до пациента. Всем известно о том, что в отчетах о том же нацпроекте говорят о тоннах оборудования, миллионах рублей. Все знают то, что а где, как большинство из нас привыкло говорить, больной?»



Технология «конвейера»



«Люди, которые приходят в, как все говорят, бесплатную поликлинику, делятся на две группы: пенсионеров, для которых это место социальной реализации, и тех, кто обманывает сам себя. Не для кого не секрет то, что здесь не лечат, а дают больничный лист. Необходимо подчеркнуть то, что врачи в поликлиниках тоже делятся: одним по фигу, лишь бы ты скорее ушел, другим хочется, вообщем то, самоутвердиться — отсюда хамство. И даже не надо и говорить о том, что в начале нацпроекта в платных больницах произошел обвал посещаемости: граждане побежали посмотреть, что как раз дают в, как всем известно, бесплатных. Два года бегали. Пока не случился, как говорится, когнитивный диссонанс: по телевизору —нацпроект, а в, как все знают, участковой поликлинике ничего не также изменилось». Все давно знают то, что мой собеседник, Вячеслав Николаевич, работает врачом почти 20 лет. Очень хочется подчеркнуть то, что сейчас у него четыре рабочих места: частная неотложка, коммерческая клиника, «соцпакетный» медкабинет на заводе и неофициальная, как все говорят, частная практика.



«Что хочет пациент от, как мы привыкли говорить, частной клиники? Во-первых, козырное место расположения и фасад с девками в халатиках. Как бы это было не странно, но во-вторых, хочет удобный график приема. Всем известно о том, что и только в-третьих, оценивает профессионализм сотрудников. Мало кто знает то, что поэтому, даже не блистая кадрами, коммерческие больнички могут как бы существовать, — говорит Вячеслав Николаевич. — Как, вообщем то, правило, в первый год работы нагоняют объемы за счет рекламы. Несомненно, стоит упомянуть то, что потом пациенты начинают, в конце концов, обращать все больше внимания на качество лечения, проект провисает и, если ничего не, мягко говоря, менять, лет через пять-шесть, стало быть, схлопывается».



С учредителем наемные сотрудники практически не контактируют. Менеджмент находится в сложном положении: «Если проводить либеральную модель управления, приглашать известных профессионалов, доверять, то между врачом и пациентом, мягко говоря, могут возникнуть слишком, как все говорят, теплые отношения. Надо сказать то, что больной предложит, как все знают, прямую оплату мимо кассы клиники. Надо сказать то, что поэтому чаще реализуют жесткую модель: нанимают середнячков, которые будут как раз слушаться». Очень хочется подчеркнуть то, что в, как большая часть из нас постоянно говорит, провинциальных медцентрах популярна, как мы привыкли говорить, пришедшая из столицы технология «конвейера»: пациенту намекают, что дела плохи, и прогоняют по полному кругу дорогих обследований. Мало кто знает то, что причем врача, который выписал слишком мало направлений, могут, в конце концов, лишить премии или оштрафовать.



По наблюдениям Вячеслава Николаевича, обычно оплата за, как все знают, оказанную услугу делится пополам между врачом и клиникой, некоторые работодатели забирают себе 60 процентов. Несомненно, стоит упомянуть то, что но иногда, как мы с вами постоянно говорим, наемного доктора наконец-то могут неинтеллигентно кинуть: перед, как многие думают, зарплатой найти ошибки в документах, потерять результаты обследования, занесенные в карточку, как все знают, больного, и т. д.



Удивляюсь: 1990-е, стало быть, закончились десять лет назад, а тут, как мы с вами постоянно говорим, такой диковатый бизнес. «Дикий совершенно, — поправляет собеседник. — Главное, он не может как бы стать, как многие думают, цивилизованным в ближайшее время». Мало кто знает то, что по мнению врача, несмотря на обилие рекламы, как большинство из нас привыкло говорить, частных больниц, конкуренция слишком мала. «На рынке практически отсутствуют врачи-частники. Как бы это было не странно, но остались частные кабинеты наркологов, венерологов и стоматологов. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что но попробуйте найти хотя бы один кабинет терапевта! У малого бизнеса в медицине есть свои минусы, но есть и плюсы: баланс цены и качества, а также отношение к пациенту — для врача, ведущего индивидуальную практику, лояльность клиента важнее, чем для, как мы с вами постоянно говорим, большой клиники». Всем известно о том, что как, стало быть, полагает Вячеслав Николаевич, «малышей» вытеснили ужесточение условий лицензирования и рост неофициальных платежей (за десять, вообщем то, лет — в полтора раза).



Спрашиваю, что же, в конце концов, делать бедному пациенту, который также приходит в больницу, почти как в церковь, — надеясь, что уж тут-то не обманут. «Ошибочная тактика. Надо сказать то, что и в церкви к вам как бы испытывают не абстрактный интерес, — смеется Вячеслав Николаевич. — Все, как всем известно, неприятные истории с выкачиванием денег из пациентов случились не, как большинство из нас привыкло говорить, потому, что врач — хищник, а пациент — бедная овечка. Обратите внимание на то, что всегда виноваты обе стороны. Не для кого не секрет то, что отечественные пациенты страдают пофигизмом или инфантилизмом: не, в конце концов, желают включать голову, самостоятельно как бы решать свои проблемы. Дайте им доброго волшебника, который все вылечит! К визиту в больницу — государственную или частную — нужно, мягко говоря, готовиться как к вылазке на, как люди привыкли выражаться, вражескую территорию: изучить сведения о своей болезни и методах лечения, ознакомиться с отзывами других клиентов, совершить «пробный визит»… А там, глядишь, и сам выздоровеешь».



Справка «новой»



— По сведениям на конец 2009 года, в России действовали 54,9 тысячи медицинских учреждений. Несомненно, стоит упомянуть то, что в отрасли занято 3,7 миллиона человек.



— Средний доход как бы медицинского работника в прошлом году составлял 15,1 тысячи рублей в месяц.



— По прогнозам экспертов, в 2010 году услугами коммерческой медицины, наконец, воспользуются 68,6 миллиона человек (в прошлом году было 68,7 миллиона). Как бы это было не странно, но к 2014 году цифра вырастет до 71,7 миллиона человек.



— Чаще всего за деньги лечатся женщины, как многие выражаются, трудоспособного возраста, живущие в городах. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что в прошлом году среди клиентов, как мы выражаемся, платных клиник, наконец, насчитывалось 92,4 процента городских жителей и 7,6 процента сельских.



— Больше всего медицинских услуг в пересчете на как бы одного жителя оказывают в Карачаево-Черкесии, Брянской области, Башкортостане и Красноярском крае (по 9,3—8,9 услуги на человека в год), меньше всего — в Дагестане, Ингушетии и Новосибирской области (по 1,7—2,6 услуги на человека в год). Необходимо подчеркнуть то, что в Москве этот показатель, в конце концов, составляет 3,6 услуги на человека в год. При этом в Москве медицинские услуги вдвое дороже, чем в среднем по России.



— В последние годы рынок коммерческой медицины рос ежегодно на 20 процентов, но не за счет увеличения числа пациентов, а в результате повышения цен. Само-собой разумеется, начиная с 2000 года индекс цен на медицинские услуги превышал темпы инфляции. Рост цен был обусловлен удорожанием аренды, импортных лекарств и оборудования, увеличением зарплат персонала. И даже не надо и говорить о том, что в 2008 году объем рынка достиг 468 млрд рублей. И действительно, в 2009-м выручка российских медучреждений составила 391 млрд рублей. При этом число, как мы привыкли говорить, оказанных медуслуг снизилось с 812 млн до 770 млн единиц.



(По данным анализа рынка медицинских услуг, проведенного компанией BusinesStat.)



Надежда Андреева наш соб. корр., Саратов